[Машинопись и многочисленные автографы автора] Айги [Лисин], Г. Завязь. Книга стихов. Подстрочные переводы с чувашского автора. М., 1958. 18 л. 30×21,5 см. На титульном листе: «Экземпляр, отпечатанный для обсуждения на бюро Комсомола в марте 1958 г. Пометки В. Цыбина, сделанные для доклада. (Сам доклад был сделан В. Савельевым)». Машинопись обернута в польскую газету от 1958 г., на которой рукою Айги: «Первая книга. Старый вариант. Исключение из комсомола». Вложены семь листов с рукописными тезисами автора, записанными во время заседания «комиссии по делу Айги»:

— Врач[г]у — а не нам. Это не наш талант. Не был на комсомольском собрании.

— Слов не хватает. Трупный запах. Яд литературы. Не ницшеанство, а северянинщина.

— Аполитично, вредно.

— Гнилые гнусные стихи.

Из интервью с Геннадием Айги: «Страшные были дни... А еще раньше, весной того же 58-го, началось это дело с исключением меня из комсомола. Это, во-первых, было связано с Пастернаком [с которым Айги поддерживал тесные дружеские отношения — прим.], конечно, еще в 56-м году людей вокруг меня не раз вызывали в КГБ и неизменно спрашивали о Пастернаке, о его дружеских связях. А во-вторых, Назым Хикмет, чудесная, чистая душа, взял мои стихи (в подстрочниках) на симпозиум в Польшу и читал их там — в доказательство, что советская поэзия существует. Стихи понравились, но их там не признали советской поэзией. Это стало известно, конечно. Меня заставили на полгода раньше, чем других, представить на кафедру диплом, и это тоже было неспроста... Меня исключали шесть часов, оскорбляли по-всякому: и меня, и Светлова, и Пастернака. (...) Руководил этим шабашем Александр Жаров — председатель специально созданной в СП комиссии, так и называвшейся: комиссия по делу Айги. Там оскорбления Пастернака дошли до невозможности. Жаров кричал: он продался Западу, а если бы немцы взяли Москву, его, как еврея, первого повесили бы, на первой осине! Я сказал: это великий русский поэт, вы недостойны имя его произнести... На учредительном съезде СП РСФСР потом тоже было выступление Жарова, полностью направленное против Пастернака. А заодно и меня...».

Из стенограммы заседания комитета комсомола литинститута (12 марта 1958 г.):

«В. Фирсов: Беспочвенные стихи. Если там есть, что можно ощутить, то это ощущение омерзительно. Всюду у него мясо в стихах. На добрую партию людоедов хватит».

Интервью с Геннадием Айги: О назначении поэта. (Разговор с Галиной Гордеевой).

Эстимейт: 75 000 – 80 000 руб.