Игорь Северянин

Игорь Северянин (иное написание — Игорь-Северянин) псевдоним Игоря Васильевича Лотарёва — русского поэта «Серебряного века». Северянин родился 16 мая 1887 в Санкт-Петербурге.

Игорь Северянин родился в Петербурге в доме номер 66 на Гороховой улице в семье капитана I железнодорожного батальона (впоследствии полка) Василия Петровича Лотарёва и Натальи Степановны Лотарёва, урождённой Шеншиной (дочь предводителя дворянства Щигровского уезда Курской губернии Степана Сергеевича Шеншина), по первому браку Домонтович (вдова генерал-лейтенанта Г. И. Домонтовича). По линии матери Игорь Лотарёв находился в родстве с поэтом Афанасием Фетом (Шеншиным). Родство с историком Н. М. Карамзиным, о котором упоминает сам поэт, не подтверждено. Раннее детство Игоря Северянина прошло в Петербурге. После разрыва отношений между родителями жил в имении дяди Михаила Петровича Лотарёва «Владимировке» или в имении тётки Елизаветы Петровны Лотарёвой «Сойвола» на реке Суда в Новгородской губернии (ныне Вологодская область), под Череповцом. В имении «Владимировка» находится музей Игоря Северянина.

В автобиографической справке Северянин напишет: «Образование получил в Череповецком реальном училище. Лучшее воспоминание: директор кн. Б. А. Тенишев, добрый, весёлый, остроумный» (Шеляпина О. «Я прожил три зимы в реальном...» // Пятницкий бульвар. — 2009. — № 2. — С. 18–19; № 3.). В училище он окончил четыре класса. В 1904 году уехал к отцу в Манчжурию в город Дальний, также некоторое время жил в Порт-Артуре (Люйшунь). Накануне Русско-японской войны вернулся в Петербург, к матери, с которой проживал в доме сводной сестры Зои, урождённой Домонтович (Средняя Подьяческая, 5).

Первые публикации в периодических изданиях Игорь Лотарёв подписывал псевдонимами «Граф Евграф д’Аксанграф» (фр. accent grave), «Игла», «Мимоза». Регулярно публиковаться Северянин начал с 1904 года: «К предстоящему выходу Порт-Артурской эскадры. Стихотворение»; «Гибель „Рюрика“. Стихотворение»; «Подвиг „Новика“. К крейсеру „Изумруд“. Стихотворения». Однако днем начала литературной деятельности считал публикацию в Повременном издании для солдат и народа «Досуг и дело», которое редактировал генерал-лейтенант С. П. Зыков, в феврале 1905 года и ежегодно отмечал дату, начиная с 1925 года. В 1925 году в Тарту (Эстония) вышли два романа в стихах («Колокола собора чувств», «Роса оранжевого часа»), приуроченных к 20-й годовщине со дня начала литературной деятельности. В марте 1940 года в Таллине событие отмечалось в последний раз.

Всего поэт издал за свой счёт 35 брошюр, которые предполагал позже объединить в «Полное собрание поэз». Первые 8 брошюр (девятая брошюра «Сражение при Цусиме» получила цензурное разрешение, но не была напечатана) автор предполагал объединить в цикл «Морская война». Первые 15 изданий подписаны гражданским именем поэта, последующие 20 псевдонимом «Игорь-Северянин». Появление псевдонима связано со знакомством и последующей дружбой с поэтом старшего поколения Константином Михайловичем Фофановым в ноябре 1907 года в Гатчине. Константина Фофанова и рано умершую Мирру Лохвицкую Игорь-Северянин считал своими предтечами.

Одну из брошюр Игоря-Северянина писатель Иван Наживин привёз в имение Льва Толстого Ясная Поляна. Комментарий писателя о стихотворении «Хабанера II» Наживин предал огласке в прессе:

«Чем занимаются, чем занимаются... И это — литература? Вокруг — виселицы, полчища безработных, убийства, невероятное пьянство, а у них — упругость пробки...» (Наживин И.: Из жизни Льва Толстого. — М. 1911. — С. 88.)

В 1911 году Игорь-Северянин вместе с издателем газеты «Петербургский глашатай» Иваном Игнатьевым (Казанским), сыном Константина Фофанова Константином Олимповым и Грааль Арельским (Стефан Стефанович Петров) основал литературное направление эгофутуризм. Возникновение течения связывают с брошюрой Игоря-Северянина «Пролог эго-футуризма. Поэза-грандиоз. Апофеозная тетрадь 3-го тома. Брошюра 32-я». (СПб, «Ego», 1911, 100 экз.) Грааль-Арельский писал в статье «Эго-поэзия в поэзии»:

«Страх перед смертью, так неожиданно обрывающей нить жизни, желание чем-нибудь продлить своё кратковременное существование, заставил человека создать религию и искусство. Смерть создала поэзию. (...) Природа создала нас. В своих действиях и поступках мы должны руководствоваться только Ею. Она вложила в нас эгоизм, мы должны развивать его. Эгоизм объединяет всех, потому что все эгоисты». («Оранжевая Урна» Альманах памяти Фофанова.)

Игорь-Северянин покинул группу эго-футуристов менее чем через год, пояснив, что задачу «Я — в будущем» он выполнил. Расставание с эго-футуристами было ознаменовано скандалом:

«Константин Олимпов в печати оклеветал меня. Я прощаю его: мое творчество доказательно. Теперь, когда для меня миновала надобность в доктрине: „я в будущем“, и, находя миссию моего Эго-Футуризма выполненной, я желаю быть одиноким, считаю себя только поэтом, и этому я солнечно рад. (...) Смелые и сильные, от вас зависит стать Эго-Футуристами!» («Открытое письмо Игоря-Северянина», 23 октября 1912 года.)

Первый большой сборник стихов Игоря-Северянина «Громокипящий кубок» (1913) вышел в издательстве Сергея Соколова (Кречетова) «Гриф». Предисловие к сборнику написал Фёдор Сологуб:

«Одно из сладчайших утешений жизни — поэзия свободная, лёгкий, радостный дар небес. Появление поэта радует, и когда возникает новый поэт, душа бывает взволнована, как взволнована бывает она приходом весны».

В сквозной нумерации поэта сборник получил статус первого тома.

Дебют Игоря-Северянина в Петербурге состоялся в октябре 1912 года в Салоне Сологуба на Разъезжей улице, а уже 20 декабря — в Москве, в Обществе свободной эстетики у Валерия Брюсова. В марте 1913 года Игорь-Северянин принимает участие в турне Фёдора Сологуба по западу и югу России: Минск, Вильно, Харьков, Екатеринослав, Одесса, Симферополь, Ростов-на-Дону, Екатеринодар, Баку, Тифлис, Кутаис. К 1918 году поэт принял участие в 48 концертах и 87 дал лично (всего 135).

В ноябре 1913 года Игорь-Северянин и Владимир Маяковский дважды выступают вместе: 16 ноября на вечеринке вологодского землячества в зале Высших Петербургских женских курсов и 29 ноября на вечере в зале «Соляного городка». Знаменитое турне поэтов по югу России в январе 1914 года организовал Вадим Баян (Владимир Иванович Сидоров). Афиша гласила: «ПЕРВАЯ ОЛИМПИАДА РОССИЙСКОГО ФУТУРИЗМА. Поведет состязающих<ся> ВЛАДИМИР МАЯКОВСКИЙ II. СОСТЯЗАЮТСЯ Вадим Баян (стихи), Игорь Северянин (поэзы), Давид Бурлюк (стихи), Владимир Маяковский (стихи и куски трагедии, шла в Петербурге, театр Комиссаржевской)».

Эстонский поэт Вальмар Адамс, близко знавший Игоря-Северянина, заметил, что у того была великолепная музыкальная память, позволявшая ему на слух воспроизводить даже самые сложные оперные партии:

«А голос у него был концертный — стены дрожали!» На своих первых выступлениях Игорь-Северянин пел свои поэзы на мотив полонеза Филины из оперы Амбруаза Тома «Миньона».

Поэт-экспрессионист Сергей Спасский в марте 1913 года был на концерте Ф. Сологуба, о котором вспоминал, что во время выступления Игоря-Северянина в Тифлисе публика хохотала до слез над его манерой чтения стихов:

«...он вышел нераскрашенный и одетый в благопристойный сюртук, Был аккуратно приглажен. Удлинённое лицо интернационального сноба. В руке лилия на длинном стебле. Встретили его полным молчанием. Он откровенно запел на определённый отчётливый мотив. Это показалось необыкновенно смешным. Вероятно, действовала полная неожиданность такой манеры. (...) Смешил хлыщеватый, завывающий баритон поэта, носовое, якобы французское произношение. Все это соединялось с презрительной невозмутимостью долговязой фигуры, со взглядом, устремлённым поверх слушателей, с ленивым помахиванием лилией, раскачивающейся в такт словам. Зал хохотал безудержно и вызывающе. Люди хватались за головы. Некоторые, измученные хохотом, с красными лицами бросались из рядов в коридор. Такого оглушительного смеха я впоследствии ни на одном поэтическом вечере не слыхал. И страннее всего, что через полтора-два года такая жe публика будет слушать те же стихи, так же исполняющиеся, в безмолвном настороженном восторге» (Спасский С.: Маяковский и его спутники. Л. 1940. С 8-9.)

Константин Паустовский вспоминал одно из поздних российских выступлений Игоря-Северянина:

«...на эстраду вышел мой пассажир в чёрном сюртуке, прислонился к стене и, опустив глаза, долго ждал, пока не затихнут восторженные выкрики и аплодисменты. К его ногам бросали цветы — тёмные розы. Но он стоял все так же неподвижно и не поднял ни одного цветка. Потом он сделал шаг вперёд, зал затих, и я услышал чуть картавое пение очень салонных и музыкальных стихов: „Шампанское — в лилию, в шампанское — лилию! Её целомудрием святеет оно! Миньон с Эскамильо, Миньон с Эскамильо! Шампанское в лилии — святое вино!“ В этом была своя магия, в этом пении стихов, где мелодия извлекалась из слов, не имевших смысла. Язык существовал только как музыка. Больше от него ничего не требовалось. Человеческая мысль превращалась в поблескивание стекляруса, шуршание надушенного шелка, в страусовые перья вееров и пену шампанского». (Паустовский К.: Повесть о жизни. Беспокойная юность. М.207. С.58)

В январе 1918 года Игорь-Северянин уезжает из Петрограда в Эстонию, где поселяется в посёлке Тойла вместе со своей гражданской женой Марией Волнянской (Домбровской). В феврале, выполняя обязательства перед антрепренёром Фёдором Долидзе, Игорь-Северянин едет в Москву, где принимает участие в «выборах короля поэтов», который состоялся 27 февраля 1918 года в Большой аудитории московского Политехнического музея. Будущий советский литературовед Яков Черняк вспоминал:

«В Москве в конце февраля 1918 года были назначены выборы короля поэтов. Выборы должны были состояться в Политехническом музее, в Большой аудитории. Ряд поэтов, объявленных в афише, не приехал — например, К. Бальмонт. Стихи петербургских поэтов читали артисты. Среди многих выступающих на этом своеобразном вечере были Маяковский и Игорь Северянин. Страстные споры, крики и свистки то и дело возникали в аудитории, а в перерыве дело дошло чуть не до драки между сторонниками Северянина и Маяковского. Маяковский читал замечательно. Он читал начало „Облака“ и только что сработанный „Наш марш“... Королём был избран Северянин — за ним по количеству голосов следовал Маяковский. Кажется, голосов тридцать или сорок решили эту ошибку публики.
Из ближайшего похоронного бюро был заранее доставлен взятый на прокат огромный миртовый венок. Он был возложен на шею тощего, длинного, в долгополом чёрном сюртуке Северянина, который должен был в венке ещё прочитать стихи. Венок свисал до колен. Он заложил руки за спину, вытянулся и запел что-то из северянинской „классики“.
Такая же процедура должна была быть проделана с Маяковским, избранным вице-королём. Но Маяковский резким жестом отстранил и венок и людей, пытавшихся на него надеть венок, и с возгласом: „Не позволю!“ — вскочил на кафедру и прочитал, стоя на столе, третью часть „Облака“. В аудитории творилось нечто невообразимое. Крики, свистки, аплодисменты смешались в сплошной грохот...» (Черняк Я. «В незабываемые дни»: Новый мир, 7/1963. С. 231.)

После выборов был издан специальный альманах «Поэзоконцерт. Избранные поэзы для публичного чтения». (М. "Просвещение народа«,1918, 80 с.,8000 экз., на обложке портрет Игоря-Северянина). Кроме Игоря-Северянина, в нём принимали участие Мария Кларк, Пётр Ларионов, Лев Никулин, Елизавета Панайотти, Кирилл Халафов.

В первых числах марта 1918 года Игорь-Северянин возвращается в Эстонию, которая после заключения Брестского мира оккупирована Германией. В Тойле он попадает через карантин в Нарве и фильтрационный лагерь в Таллине. Больше в Россию он уже никогда не попадёт. Для него началась вынужденная эмиграция.

Эмиграция оказалась для поэта неожиданностью. В Тойла он приехал со своей гражданской женой Марией Васильевной Волнянской — исполнительницей цыганских романсов, матерью Наталией Степановной Лотарёвой, няней Марией Неупокоевой (Дур-Маша), бывшей гражданской женой Еленой Семёновой и дочерью Валерией. Распространена версия о том, что поэт ещё до революции приобрёл дачу в местечке Тойла, однако это не так: в 1918 году он снимал полдома, принадлежавшего местному плотнику Михкелю Крууту.

Какое-то время многочисленное семейство существовало за счёт гонорара за участие «в выборах короля поэтов» и заработков М. Волнянской. Концертную деятельность в Эстонии поэт начинает 22 марта 1919 года с концерта в Ревеле в Русском театре: в первом отделении выступают Стелла Арбенина, Г. Рахматов и В. Владимиров, во втором отделении — Игорь Северянин. Всего за годы жизни в Эстонии он дал более 40 концертов. Последнее публичное выступление состоялось в зале Братства Черноголовых 14 марта 1940 — юбилейный вечер по случаю 35-летия литературной деятельности.

В 1921 году изменяется семейное положение поэта: он расстаётся с М. Волнянской и в Успенском соборе в Юрьеве венчается с дочерью домовладельца Фелиссой Круут, в замужестве Лотарёвой, которая вскоре родила сына, крещёного Вакхом (c 1940 Ling). Ради замужества Фелисса перешла из лютеранства в православие; это был единственный официальный брак поэта.

В том же 1921 году Северянин принял присягу на верность Эстонии и с 5 сентября вступил в эстонское гражданство.

Делая выбор между «стилическим выкрутасом и безвыкрутасной поэмой» Игорь-Северянин «простотой идёт va banque» (Автобиографический роман в стихах «Колокола собора чувств»). Предваряя роман в строфах «Рояль Леандра. (Lugne)», поэт заявляет:

Не из задора, не для славы
Пишу онегинской строфой
Непритязательные главы
Где дух поэзии живой.

В годы эмиграции поэт издал новые сборники стихов: «Вервэна» (Юрьев, 1920), «Менестрель» (1921), «Миррэлия» (Берлин, 1922), «Соловей» (Берлин, 1923), «Классические розы» (Белград, 1931), и другие. Им создано четыре автобиографических романа в стихах: «Роса оранжевого часа» (детство), «Падучая стремнина» (юность), «Колокола собора чувств» (рассказ о турне 1914 года с Маяковским и Баяном), «Рояль Леандра. (Lugne)» (панорама художественной жизни Петербурга). Особое место занимает утопия «Солнечный дикарь» (1924).

Игорь-Северянин стал первым крупным переводчиком эстонской поэзии на русский язык. Ему принадлежит первая антология эстонской поэзии на русском языке «Поэты Эстонии» (Юрьев, 1928), два сборника стихов Хенрика Виснапу — «Amores» (Москва, 1922) и «Полевая фиалка» (Нарва, 1939), два сборника стихов Алексиса Раннита (Алексея Долгошева) — «В оконном переплете» (Tallinn, 1938) и «Via Dolorosa» (Стокгольм, Сев. Огни, 1940) и сборник стихов поэтессы Марие Ундер «Предцветенье» (Tallinn, 1937).

Несомненный интерес представляет сборник «Медальоны» (Белград, 1934), составленный из 100 сонетов — характеристик, посвящённых поэтам, писателям и композиторам. В каждом сонете обыграны названия произведений персонажа.

Интерес представляют также исследование «Теория версификации. Стилистика поэтики» и воспоминания «Мое о Маяковском» (1940).

В первые годы эмиграции поэт активно гастролирует в Европе: Латвии, Литве, Польше, Германии, Данциге, Чехословакии, Финляндии. В декабре 1930 года через Ригу поэт с женой отправляется в Югославию, где Державная комиссия для русских беженцев организует ему турне по русским кадетским корпусам и женским институтам.

В феврале 1931 года поэт добирается до Парижа, где стараниями князя Феликса Юсупова ему организуют два выступления в залах Debussy (12 февраля) и Chopin (27 февраля), оба зала на Rue Daru, 8. На втором выступлении присутствовала Марина Цветаева:

«Единственная радость (не считая русского чтения Мура, Алиных рисовальных удач и моих стихотворений — за все это время — долгие месяцы — вечер Игоря Северянина. Он больше чем: остался поэтом, он — стал им. На эстраде стояло двадцатилетие. Стар до обмирания сердца: морщин как у трёхсотлетнего, но — занесёт голову — все ушло — соловей! Не поёт! Тот словарь ушёл. При встрече расскажу все как было, пока же: первый мой ПОЭТ, то есть первое сознание ПОЭТА за 9 лет (как я из России)». (Цветаева М. В письме к Андронниковой-Гальперн: Вестник русского христианского движения, № 138, Париж, 1983, публикация Г. П. Струве.)

Затем были турне по Болгарии с ноября по декабрь 1931 года и последняя заграничная поездка длиной более года: начавшееся в Румынии в марте 1933, продолжившееся в Болгарии и Югославии, это балканское турне закончилось в апреле 1934 года в Кишинёве. Последняя гражданская жена поэта Вера Коренди утверждала, что после 1935 года несколько раз была с поэтом в Риге, но других подтверждений этих поездок нет.

Последние годы жизни Игорь-Северянин провёл в Саркюле — деревушке между устьем Россони и берегом Финского залива. Ныне Саркуль находится на территории России и примечателен тем, что одна из его двух улиц носит имя Игоря-Северянина. Самое яркое событие — поездка из Саркуля в Таллин на нобелевскую лекцию Ивана Бунина. Поэты встретились на перроне железнодорожной станции Тапа.

После ввода советских войск в Прибалтику в 1940 г. Северянин стал гражданином СССР и написал несколько стихотворений, приветствующих «шестнадцатиреспубличный Союз».

Зиму 1940–1941 годов поэт провёл в Пайде, где Коренди получила работу в школе. Он постоянно болел. В Усть-Нарве в мае наступило резкое ухудшение состояния. С началом войны Игорь-Северянин хотел эвакуироваться в тыл, но по состоянию здоровья не смог этого сделать. В октябре 1941 года Коренди перевезла поэта в Таллин, где он скончался 20 декабря от сердечного приступа. В некоторых изданиях ошибочно указывают дату смерти 22 декабря. Происхождение ошибки связано с опубликованным Рейном Круусом свидетельством о смерти поэта. Свидетельство выписано на эстонском языке 22 декабря 1941 года.

Родственники В. Коренди не разрешили похоронить поэта в семейной ограде на Александро-Невском кладбище. Место для могилы было найдено случайно двадцатью метрами далее справа на центральной аллее, в ограде с могилами Марии Штерк (ум. 1903) и Марии Пневской (ум. 1910), которые не являются ни его родственниками, ни знакомыми. Первоначально на могиле был установлен простой деревянный крест, но в начале 1950-годов литератор Валентин Рушкис заменил крест на табличку с цитатой из стихотворения «Классические розы»:

«Как хороши, как свежи будут розы, / Моей страной мне брошенные в гроб!». В конце 1980-х годов на могиле было установлено гранитное надгробие работы скульптора Ивана Зубака.

Топ-5 продаж на аукционах Литфонда:

Аукцион № 99, сессия 1. Лот 205.
[Редчайшее издание русского авангарда] Футуристы «Гилея». Сборник. Молоко кобылиц. Рисунки, стихи, проза / Александра Экстер, Хлебников. Бурлюки: Давид, Владимир, Николай, А. Крученых, Б. Лившиц, В. Маяковский, Игорь Северянин, В. Каменский. М.; [Херсон]: Лит. К° футуристов «Гилея», 1914 [1913]. 2, 96 с., 12 л. ил. 19×12,5 см. В издательской обложке. Корешок и задняя часть обложки восстановлены, передняя часть обложки дублирована. На обложке воспроизведенный экслибрис А. и С. Венгеровых. Блок чистый.
В издание включены два авторских рисунка: Д. Бурлюка «Бегущая обнаженная женщина» и В. Бурлюка «Композиция». Оба рисунка — бумага, цветные чернила (в оглавлении указано «рисунок от руки цветной»). Литографии отпечатаны на листах плотной бумаги голубого тона.
Первоначально для сборника предполагалось другое название — «Миристель», оно присутствует в рекламных объявлениях.
Вместо предисловия сборник открывает отрывок из письма Хлебникова Вяч. Иванову. Далее помещены стихи Хлебникова. Больше половины сборника занимают стихи Давида Бурлюка, многие из которых были напечатаны с использованием разного вида шрифтов. Кроме того, книга содержит «Адище города» Маяковского, «Песня шамана» Крученых, стихотворный цикл В. Бурлюка «Ущербленность» и проч.
Дата на обложке и сообщение в «Книжной летописи» (февраль 1914) противоречат утверждению Бурлюка о том, что книга печаталась поздним летом 1913 г. В своих воспоминаниях он пишет: «А когда Маруся еще лежала после родов в постели (последняя декада августа — прим.), на ее кровати сушились ручные офорты „Молока кобылиц“, к печатанию коего сборника только что приступили». Возможно, часть офортов, включенных в различные экземпляры «Дохлой луны» изначально предназначались для «Молока кобылиц».
Редчайшее издание русского авангарда. В истории российских аукционных продаж нами найдено не было.
Поляков № 42, Для голоса № 23, Взорваль № 89, Лесман, № 1563
Эстимейт: 480 000 — 500 000 руб.
Цена: 500 000 руб.


Аукцион № 200, сессия 1. Лот 105.
Собственноручное письмо Игоря Северянина, адресованное Ирине Борман. Дат. Тойла, 16 марта 1931 г. 14×9 см. Открытое письмо, прошло почту.
«С Вами трудно перекликаться: у Вас постоянная тенденция менять квартиры, не сообщая об этом. Не уверен поэтому в получении Вами настоящей открытки. Если получите, подтвердите. 4 III мы вернулись из Парижа. Алексей М. Ремизов просит Вас написать Волгину, чтобы он выслал ему №№ „Полевых цветов“ для рецензии в „Новой газете“. Сообщаю адрес: A. Remizoff. 3 bis Av. Jean Baptiste Clement. Bouligne s/sein (Seine). France. Хотим Вас видеть. Привет от Ф. Игорь».
Ирина Константиновна Борман (1901–1985) была заметной фигурой в русской литературе Эстонии межвоенного периода. Она писала своеобразные стихи, была участницей русских литературных объединений. В 1929 г. входила в секцию поэтического творчества «Чугунное кольцо» при Таллинском литературном кружке, объединявшем любителей литературы. Название секции отсылает нас к пушкинской эпохе — чугунное кольцо носили лицеисты первого выпуска Царскосельского лицея. В 1933 г. Борман стала активной участницей возглавляемого Павлом Иртелем «Ревельского цеха поэтов», возникшего из «Юрьевского цеха поэтов». Публиковала свои стихи в русской периодике Эстонии: в «Нови», «Русском магазине», «Всходах», а также в варшавской газете «Единение». Обычно она выступала под псевдонимом Ир-Бор. Впоследствии часто подписывала свои письма этим псевдонимом, а некоторые ее корреспонденты, например, В. Адамс, так и обращались к ней: «Дорогая Ир-Бор!». Борман была дружна со многими писателями: Игорем Северяниным, Василием Никифоровым-Волгиным, Юрием Иваском, Карлом Гершельманом, Павлом Иртелем, Борисом Тагго-Новосадовым, Елизаветой Роос-Базилевской и ее сестрой Метой Роос, Вальмаром Адамсом, Алексисом Раннитом.
В письмах Ирины Борман к ее ровеснику и поэту Вальмару Адамсу воссоздается ее облик хозяйки салона и поклонницы творчества Северянина. Как вспоминает Хлебникова-Смирнова, «по установившемуся обычаю ежегодно, 16 мая, в день рождения Игоря Северянина друзья посещали его домик в Тойла».
Ирина Борман познакомилась с Игорем Северяниным летом 1927 г. У ее отца были дачи в Шмецке (часть нынешней Усть-Нарвы). В 1920–1930-е гг. зимой Ирина жила в Таллине, а лето проводила обычно в Шмецке, где на даче Борманов часто собиралась молодежь, интересующаяся литературой. В архиве покойного исследователя Рейна Крууса в Литературном музее (Тарту) хранится машинопись воспоминаний И. Борман об Игоре Северянине, сделанная 13 сентября 1985 г., незадолго до смерти Борман. Они во многом совпадают с опубликованными в «Русской мысли» Львом Мнухиным воспоминаниями Ирины Борман о Северянине, написанными в 1967 г. В комментариях к этим мемуарам Рейн Круус пишет: «После первого знакомства летом 1927 года у ИР-БОР завязалась переписка с Игорем Северяниным. Точнее, Северянин нередко писал ей из Тойла и из своих зарубежных поездок, а отвечала ли она ему — об этом можно только гадать».
severyanin.lit-info.ru/severyanin/pisma/letter-borman.htm
Эстимейт: 180 000 — 200 000 руб.
Цена: 200 000 руб.


Аукцион № 5. Лот 101.
Пьяные вишни / Игорь Северянин, Вадим Баян, Георгий Шенгели и др. Харьков; Одесса; Феодосия: Изд. «Таран»; Тип. М.Н. Вимиковича, 1920. 16 с. 24,5×19,5 см. В издательской иллюстрированной обложке. Обложка реставрирована.
В сборнике также опубликованы стихи Ал. Соколовского, Марии Калмыковой, Эмиля Миндлина, Галины Полуэктовой, Анны Гриановой, Ф. Гиза. На задней части обложки отпечатан анонс «новинок» и событий литературного мира: в Феодосии вышел сборник «Ковчег», Макс Волошин выпускает «Демонов глухонемых», издательство Идзиковского выпускает 19 лирионетт Вадима Баяна, в Харькове готовится к постановке пьеса Эмиля Миндлина и проч.
Редчайший провинциальный футуристический сборник. Книга отсутствует в доступных нам библиографических справочниках.
Эстимейт: 100 000 — 120 000 руб.
Цена: 160 000 руб.


Аукцион № 87. Лот 242.
Автограф Игоря Северянина к Элеоноре Дамской на книге, фотопортрет Э. Дамской и афиша ее выступления. 1912, 1916, 1918.
1. [Автограф И. Северянина]. Альманах Поэзоконцерт. [Избранные поэзы для публичного чтения]. М.: Тип. А. Гатцуга, 1918. 80 с. 17×12,7 см. В издательской обложке с портретом И. Северянина. Корешок заклеен крафтовой бумагой. На с. 1 дарственная надпись: «Элеоноре Александровне Дамской — с искренним расположением и симпатией — автор. 1918».
2. Фотопортрет Элеоноры Дамской в 13 лет. СПб.: Боассон и Эгглер, [1912]. 14,9×10,7 см (фото); 27,7×20,4 см (паспарту). Фотография наклеена на фирменное паспарту.
3. Афиша: Концерт Элеоноры Дамской (арфа). Малый зал консерватории, в воскресенье, 21-го февраля 1916 г. 27,8×18,2 см.
Элеонора Александровна Дамская (1898–1956 ?) — талантливая арфистка, однокашница по Петербургской консерватории и первая любовь композитора Сергея Прокофьева. В конце 1910-х годов Элеонора Дамская близко сошлась с поэтом Борисом Вериным, другом Игоря Северянина и Константина Бальмонта. Именно на вечеринках Верина она познакомилась с ведущими поэтами Серебряного века.
Эстимейт: 140 000 — 150 000 руб.
Цена: 150 000 руб.


Аукцион № 5. Лот 111.
Пьяные вишни: И. Северянин, О. Мандельштам, В. Баян [автограф], М. Калмыкова [автограф] и др. Издательство «Таран». Севастополь: Тип. насл. Бронштейна, 1920. 16 с. 23,2×17 см. В издательской «обойной» красочной обложке с названием, изображенным золотом. В хорошем состоянии, реставрация корешка. Редкий малотиражный поэтический сборник. Является дезидератой в Российской национальной библиотеке.
Подписан Вадимом Баяном: " Прекрасной Вере Дмитриевне на добрую память..." и Марией Калмыковой: «Дорогой Вере Дмитриевне в День Ангела. Любящая ее М. Калмыкова...».
Севастополь в то время был занят врангелевской армией. Состав поэтов несколько случаен, до революции они представляли разные поэтические группировки, в том числе и футуристов, их соединила судьба спасавшейся от Красной армии русской интеллигенции.
Эстимейт: 100 000 — 120 000 руб.
Цена: 150 000 руб.

18 мая 2020 года

Аукцион №247
16 июля 2020 года, начало в 19:00

Аукцион №249. Недвижимость
25 июля 2020 года, начало в 12:00

Аукцион №250. Недвижимость. Крым
25 июля 2020 года, начало в 15:00

Аукцион №252. Автомобили
26 июля 2020 года, начало в 15:00